Поплатившееся привидение

Йоханн Петер Хебель

Поплатившееся привидение

В некой деревушке, название которой мне, конечно, известно, проходила протоптанная тропинка через кладбище при церкви, а оттуда через поле одного человека, жившего рядом с церковью, и всё это согласно заведённому порядку. Когда же в мокрую погоду тропинка через поле становилась скользкой и непроходимой, прохожие углублялись всё дальше в поле и топтали посевы этого человека, так что, когда мокрая погода затягивалась, то тропинка становилась всё шире, а поле всё ẏже, а это был непорядок. Однако отчасти этот человек мог уменьшить ущерб, наносимый его полю. Днём, когда у него выдавалась свободная минутка, он стоял на страже и внимательно наблюдал, и если какой-нибудь неразумный прохожий шёл тем путём и жалел больше свои башмаки, чем соседские посевы ячменя, хозяин быстро к нему подбегал и либо штрафовал его, либо довольствовался парой оплеух. По ночам же, когда надёжный путь всего нужнее для прохожих, дело было хуже, и все те веточки и кустики, которыми хозяин поля хотел обозначить путь через поле для прохожих, были за несколько ночей полностью затоптаны и выдернуты. Может быть, кто-то делал это даже нарочно. Но тут хозяину поля пришло в голову нечто новое.

Вдруг на кладбище, через которое проходила тропинка, стало небезопасно. В сухую погоду и светлыми ночами стали часто замечать, как высокое привидение в белом блуждает на могилах. А когда шёл дождь или было очень темно, то в сарае, где хранились кости, найденные при рытье могил, были слышны то ужасные стоны и визг, то стук, как будто все лежавшие там черепа и кости восхотели воскреснуть. Кто слышал такие звуки, тотчас же дрожа выскакивал с кладбища через ближайшую калитку, а вскоре, с наступлением сумерек, когда с неба улетала последняя ласточка, на тропинке через кладбище уже никого не было.

Но однажды один разумный и храбрый человек из соседней деревни подошёл к этому месту в поздний час и направился к себе домой ближайшей дорогой, проходившей как раз через это проклятое место и через ячменное поле. Как ни старались друзья убедить его в угрожавшей ему опасности и отговорить от этого дела, всё-таки он им в конце концов ответил:

— Если это дух, то я пойду, полагаясь на бога, ближайшей дорогой к своим детям и жене, потому что я ничего плохого не совершил и даже самый злой из всех духов ничего мне не сделает. А если это существо из мяса и костей, то у меня есть два крепких кулака, опытных в таких делах.

И он отправился этим путём. Но лишь только он, попав на кладбище, приблизился ко второй могиле, как услышал сзади жалостные стоны и подвывания, тут он обернулся — а перед ним поднялась, как бы из могилы, высокая фигура в белом. Бледная луна сверкала над могилами. Повсюду царила мёртвая тишина, лишь пара летучих мышей порхала над головой прохожего. Тут стало доброму человеку не по себе, как он сам потом признался, и он охотно повернул бы назад, если бы для этого ему не пришлось пройти мимо привидения. Что было делать? Медленно и спокойно пошёл он между могил и чёрных крестов. Медленно и всё так же постанывая, привидение, к его ужасу, следовало за ним вплоть до края кладбища, как и должно было быть, а потом вышло вслед за ним с кладбища, а это уже было глупо.

Но так оно и вышло. Любой самый хитрый обманщик в чём-то обязательно себя выдаст. Как только этот наш почтенный преследуемый человек увидел, что привидение пошло за ним в поле, он подумал про себя: настоящее привидение должно, как часовой, оставаться на своём посту, и привидение, водящееся на кладбище, не выходит в поле. Тут он внезапно осмелел, быстро повернулся кругом, крепко схватил фигуру в белом и сразу понял, что под простыней он держит за шейный платок парня, которому ещё не пришла пора устроиться на кладбище. Поэтому он сжал другую руку в кулак и стал колотить по фигуре, пока не утолил свою ярость, а поскольку он из-за простыни и сам не видел, куда бил, то бедному привидению пришлось терпеть удары, куда бы они ни попадали.

На том дело и кончилось, и об этом ничего больше не было слышно, кроме того, что владелец ячменного поля пару недель проходил с синими и жёлтыми украшениями на физиономии, и с тех пор никто больше никаких привидений на кладбище не видел. Ибо такие решительные парни, как наш почтенный прохожий, только и могут по-настоящему изгонять духов, и как бы было желательно, чтобы всякий обманщик и мошенник получил по заслугам, встретив на своём пути достойного противника.

http://klausnick.livejournal.com/2502848.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Рассказ жительницы Ростова о том, как ее дед необычным ритуалом оживил своего умершего сына

16308208

Исследователь аномальных явлений Алексей Прийма в начале нулевых беседовал с престарелой жительницей Ростова Н. О. Трофименко. Она поведала ему об уникальном происшествии, случившимся тогда, когда она еще была маленькой девочкой.

— Давно это было, — вспоминала пенсионерка, — еще в тридцатые годы. Мой дед был известен в нашей придонской станице тем, что лечил людей травами, а иногда и заговорами. К нему даже местные большие начальники обращались за помощью. И дед вылечивал их. Вот почему, наверное, НКВД не трогало деда, хотя времечко на дворе стояло лютое. То и дело арестовывали кого-нибудь из моих земляков.

И вот однажды дед сотворил чудо! Об этом его чуде знали только члены нашей семьи — моя мать, два моих брата, мой отец и я. Дед строго-настрого запретил нам болтать языками о чуде. Мы и не болтали. Каждый понимал, что начни он болтать — и тут же угодит в тюремную камеру за «религиозную пропаганду».

Он оживил своего сына, то есть моего отца. Папа работал скотником на ферме. Работал с утра до ночи как проклятый. Вот и переработался. Надорвался, наверное. Пришел однажды поздно вечером с работы домой, вошел в хату, упал на пол и умер.

Я в этот момент была здесь же, в хате. Отец упал и умер прямо на наших глазах — моей матери, моих братьев, деда и меня. Все мы сидели тогда в хате. Я заорала от ужаса. Братья заплакали. Мама тоже стала плакать.

А дед молча присел на корточки рядом с моим отцом и пощупал пульс на руке у него. Потом сказал: «Да. Помер». Мама зарыдала уже в полный голос, а дед надолго задумался. И вдруг говорит: «Уходите вы все из хаты на двор. Быстро пошли вон отсюда! Я сейчас попробую оживить его». Мама сквозь слезы говорит ему: «Что ты несешь, старый? Мертвые не оживают». А дед в ответ: «Если очень сильно попросить Бога, то случается, порой оживают».
Continue reading

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Микрорассказ «Рекорды Гиннесса»

Участница художественной самодеятельности строительного батальона Мартышкина установила сразу три рекорда Гиннесса, исполнив фальцетом арию Каварадосси

http://systemity.livejournal.com/4205689.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Про Злату. Продожение.

    Сегодня узнал ещё о судьбе маленькой девочки по имени Злата, которую опека отобрала у матери.

Если кто не читал начало то можно посмотреть http://sunny-yuri.livejournal.com/731862.html#comments.
Итак, крыльцо у них, естественно упало, не придавив никого. Мать Златы по имени Ленка, ездила в приют,
куда определили девочку, чтобы забрать её. ПРиехав туда, работницы спрашивают девочку
- Что за тётя приехала?
- Мама, - отвечает Златаю, - но к ней я не поеду, мне здесь хорошо, дома грязно и сыро, меня там бьют,
посмотрите ( и показала на длинный шрам на руке, похожий на ожёг) это всё мама.
- А поедешь ли к бабушке?, - не унимается воспитательница
- Не поеду, она живёт  нами, - поставила точку в разговоре девочка.
Как же можно относиться к ребёнку, чтобы мать была хуже тётки?

http://sunny-yuri.livejournal.com/744782.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Мы и персонажи. Я нескол…

Мы и персонажи.

Я несколько месяцев придумываю депрессивного оперного певца Пола Эверса. Прочитала кучу книг о структуре личности, обсудила бедного Пола с толпой друзей по переписке, лучшей подругой, своим психологом и воображаемым голубым бухгалтером Тедди. Набросала в заметках психологический портрет, нафантазировала, какой Пол томный интеллигентный мальчик, тонкий эстет, сноб и нежный цветочек. Переслушала половину Верди. Мол-ча-ни-е. Не чувствую персонажа и все. Отчаявшись, я решила глянуть каких-нибудь развлекательных фильмов о классической музыке. И как только в самом начале первой серии "Моцарта в джунглях" на сцену вышел тот гламурный дирижер, Пол поднял голову и осведомился: "Я что, какая-то такая же хуйня?"

Дратути.

http://esterion.livejournal.com/1767488.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Я создал всю эту вселенную для тебя

И тогда ты встретил меня.

— Что… Что произошло? — спросил ты. — Где я?
— Ты умер, — ответил я, как ни в чем не бывало. Не время жеманничать.

— Там был… грузовик, и его заносило…
— Ага, — сказал я.
— Я… я умер?
— Ага. Но не расстраивайся, все умирают, — подтвердил я.

Ты осмотрелся. Вокруг была пустота. Только ты и я.

Continue reading

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

И снова в армию

Мне пришло мобилизационное предписание. Явиться в военкомат по адресу. Аж холодом повеяло. Как вспомнишь, так вздрогнешь. Стоишь, смотришь на эту бумажку, вспоминаешь, как твой эшелон остановился на путях в Моздоке, а рядом, на соседних путях стоял эшелон с развороченной техникой ОТТУДА, и мы смотрели на него во все глаза, на эту разорванную, раскуроченную какой-то невероятной, нечеловеческой силой броню, с которой не была еще отмыта кровь убитых в ней людей, прикусив сразу свои смешки и героическое распушивание перьев, и это было по-настоящему страшно, впервые в наших коротких жизнях смерть посмотрела на нас вот так вот в глаза, близко, с соседних путей...
А потом нас привезли на взлетку в Моздоке, и там рядком лежали какие-то странные черные мешки. Их привозили вертушки оттуда, из-за хребта, куда везли нас, выгружали, а потом в эти же самые вертушки загружали нас и увозили туда. И мы долго не могли понять, что это за черные пластиковые мешки. А потом поняли...
И как-то сейчас я вот очень рад, что я теперь здесь, а эта повестка - там.
Товарищ военком. Я в ваши игры наигрался уже тогда. В девяносто шестом. И потом еще раз. В девяносто девятом. А потом еще в две тыячи восьмом. И в две тысячи четырнадцатом.
Я служил в вашей армии два раза. И я вам больше ничего не должен. Ни вам, Ни Родине, ни государству, ни этому замечательному народу. Никому и ничего.
Все ваши кирзачи, подштанники и портянки я вернул вам еще двадцать лет назад.
Напротив, это вы мне до сих пор должны. Должны четыреста долларов, вычтенные вашими начфинами за выданные мне бушлат, штаны и каску, которые были изодраны и выкинуты мной в Грозном, а по нормам материального довольствия должны прослужить два года, и Родина списывала у своих солдат по четыреста баксов за штаны. Должны за набор хронических болезней, которые я лечил на свои деньги и временами лечу до сих пор. За те желтые таблеточки, которые я пил на приемах у психотерапевта, когда пытался приглушить свой синдром посткомбатанта. За постаревшую сразу лет на двадцать маму, которая ездила за мной туда, ночуя по блок-постам, и все видела своими глазами. За то, что я так до сих пор и не могу начать заниматься собственной жизнью, зарабатывать деньги и строить свое будущее, потому что вы, блядь, все лезете и лезете к другим. Все убиваете и убиваете.
Нет, я не спорю, пойти еще два месяца пробухать в казарме с толпой таких же партизан - это, конечно, весело. Но все эти приколы я уже знаю. Я все их прошел. А потом двадцать лет занимался тем, что пытался достать оставленным Родиной инвалидами солдатам коляски, костыли, очки, гемодиализ, операцию, потом я шатался по очередным затеянным вами войнам, потом я писал о новых трупах и новых гемодиализах и меня уже до такой степени тошнит от одной мысли о ваших кирзачах, что весь этот ваш веселый театр меня уже не интересует совершенно
Но. Одно "но" я все же хочу сказать.

Continue reading

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Отложенная жизнь

У мамы в серванте жил хрусталь. Салатницы, фруктовницы, селедочницы. Все громоздкое, непрактичное. И ещё фарфор. Красивый, с переливчатым рисунком цветов и бабочек. Набор из 12 тарелок, чайных пар, и блюд под горячее. Мама покупала его еще в советские времена, и ходила куда-то ночью с номером 28 на руке. Она называла это: «Урвала». Когда у нас бывали гости, я стелила на стол кипенно белую скатерть.

Continue reading

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...